Перейти к содержанию
Новости

Дорогой Гость!

Добро пожаловать на Форум Телезритель. Как и в большинстве интернет-сообществ, для получения возможности оставлять свои комментарии или задать вопрос другим пользователям на актуальные темы, Вам необходимо войти под своей учётной записью или пройти быструю процедуру регистрации.


reinchil

«За дело!»

Рекомендуемые сообщения

reinchil

«За дело!»

69ec5b9c4385df613ca35c81981d47d019012c.jpg

Передача «За дело!» на канале ОТР представляет тех, кто занимается активной деятельностью там, где другие предпочитают демагогию. Это проект о благотворительности, о том, как добро меняет мир и судьбы людей к лучшему, как одна маленькая инициатива может стать началом огромных перемен. Проект стимулирует гражданскую активность, показывая, что великие дела начинаются с маленького первого шага.

Героями программы становятся люди, провоцирующие эти изменения. Это простые волонтеры, политические и социальные деятели, актеры, врачи, впрочем, все, кто не может оставаться равнодушным к проблемам общества и старается решать их своими силами прямо сегодня, не откладывая на завтра. Проект не оставляет безучастным и привлекает в эту сферу деятельности все новых участников. Герои передачи готовы передать свой опыт и уже существующие наработки своим последователям. Присоединяйтесь!  Передача «За дело!» выходит по субботам с 07.12.2013г.

Тема первого выпуска - "Бомжликбез. Помощь бездомным". Как люди попадают на улицу? Кто и как помогает бездомным в нашей стране? Как взаимодействуют государство и волонтеры? На эти и другие вопросы ответят эксперт Института экономики города Елена Коваленко и координатор движения "Друзья на улице" Светлана Файн.

Ведущие программы - Лизавета Татарникова и Илья Тарасов.

ОТР  «За дело!»   Выпуск №1 Кто и как помогает в России бездомным? (07.12.2013)

Пользователь:OTVrussia

За дело на ОТР. Кто и как помогает в России бездомным? (07.12.2013)

По неофициальным данным, сегодня в России - от полутора до шести миллионов бездомных! Кто эти люди и как они попадают на улицу? Кто входит в группу риска? Какой их процент -- вынужденные бомжи? Что делать тем, кто оказался на улице? Как улица влияет на психическое и психологическое состояние человека? Кто и как помогает бездомным в нашей стране? Какова роль государства в этой поддержке? Как взаимодействуют государство и благотворители? А как сами бездомные относятся к помощи?

Гости программы: Елена Коваленко - эксперт Института экономики города. Светлана Файн - координатор движения «Друзья на улице».

Источник ОТР

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
reinchil

3YDjh05XqoY.jpg

ОТР  «За дело!»    Без вины виноватые.  04.05.2018

Пользователь:OTVrussia
«За дело!» Без вины виноватые. Как лишают дееспособности людей с ментальной инвалидностью 04.05.2018

Гости: Екатерина Таранченко    директор юридической службы фонда «Близкие другие»

Илья Тарасов: Здравствуйте, меня зовут Илья Тарасов, и вы смотрите программу «За дело!»  мы говорим о самых острых социальных проблемах и даем инструкции по их решению. Прямо сейчас в российских психоневрологических интернатах находятся десятки тысяч человек, они полностью лишены свободы и права на выбор, справедливо ли это? Сегодня узнаем! У нас в гостях директор юридической службы фонда "Близкие другие" Екатерина Таранченко.

Илья Тарасов: В чем заключается твоя работа?

Екатерина Таранченко: Я защищаю права социально уязвимой группы людей с инвалидностью, у нас куча законов и много чего положено, но люди мало об этом знают и мало умеют этим пользоваться, людям нужна помощь чтобы реализовать то, что на бумаге вроде как им положено. Защищаю их от нарушений, потому что их очень много, мы боремся за то чтобы восстановить их в правах.

Илья Тарасов: Лишить человека дееспособности легко или нет?

Екатерина Таранченко: Очень легко, как ни странно, это тяжелая странная история, я вот убедилась и мне стало страшно, например, его госпитализируют в психиатрическую больницу в связи с тем, что какое-то состояние у него не очень и там психиатрическая больница подает заявление в суд и, если у человека нет адвоката, защитника, очень трудно доказать, что ты вообще в нормальном состоянии. Всё, ты теряешь дееспособность и попадаешь в интернат.

Илья Тарасов: Детей из детских домов просто лишают дееспособности — вот так, мне кажется.

Екатерина Таранченко: Вообще сплошняком просто, попадают они автоматически, так же как по сути, практически автоматически сейчас лишаются дееспособности. То есть там по закону, перед тем, как человек уходит из детского дома, детский дом должен поставить вопрос о том, насколько дееспособен человек, для себя решить и, если он не очень дееспособен, то подать заявление в суд. Детские дома сейчас не сильно задумываются над тем, какие реально есть у человека способности, кроме того в детском доме очень мало человеком занимаются в принципе, он редко выходит за забор, часто он не видит денег, не ходит в магазин. Такой человек действительно дизадаптирован полностью. Какие вопросы, конечно он недееспособен, подают заявление в суд, на этом заканчивается его самостоятельность, которая и не начиналась, подписывается заявление о переводе его во взрослый интернат и всё, все строем идут в 99% случаев. Один из 100%, ему дадут квартиру, если у него есть какие-то родственники, кто за него будет бороться, чтобы у него был другой путь, а 99% из 100% - все идут в ПНИ, они недееспособны, у них опекуном становится интернат, за них все решается, тратится пенсия, их ограничивают в свободе, им могут запретить все что угодно, то есть человек полностью подвластен интернату.

Илья Тарасов: При условии, что человек даже не знает, что есть какая-то другая жизнь, точнее он может ее где-то видел по телевизору, но он не знает, что может на это рассчитывать, ему об этом никто не говорит.

Екатерина Таранченко: Да.

Илья Тарасов: Все началось с волонтерской деятельности?

Екатерина Таранченко: Я начинала работать в благотворительной организации "Перспектива", с детьми в Павловском детском доме, я никогда про инвалидов ничего особенного не думала, но как-то меня очень зацепили эти ребята, я поняла, что я хочу там остаться, провести год с ними, понять, как они там вообще, чем я могу быть там полезной.

Илья Тарасов: У твоего фонда жизнь началась с Павловского детского дома, а потом выяснилась что ребята из детского дома попадают, когда вырастают, в психоневрологический интернат.

Екатерина Таранченко: Да.

Илья Тарасов: Теперь это такая единая история связанная. Чтобы людям было понятнее, у нас есть фотографии: это фотографии твоих друзей, ребят, которыми ты занималась и, чтобы понять весь ужас и абсурд происходящего, мне кажется, надо рассказать на конкретных примерах, что, как и почему.

Екатерина Таранченко: Это мой любимчик, я с ним как раз начала работать, ему было восемь, это 11 или 12 лет назад. Саша, он был в моей группе, где я была волонтером, я его дальше продолжила сопровождать на всем его пути, как раз сейчас он уже переехал во взрослый интернат, но у меня всегда была мечта, я с какого-то момента поняла, что мне нужно сделать, я хотела, чтобы он как раз вышел из этого учреждения в жизнь гораздо более нормальную. У него большой потенциал, он веселый, сам научился читать и считать, характер у него смешной. Вот этот дом сопровождаемого проживания первый большой городской дом в Петербурге.

Илья Тарасов: Как он?

Екатерина Таранченко: Он там теперь подметает, борщ готовит, говорит: "Я еще хочу, а они мне не дают быть самостоятельным, мультиварку поставили на холодильник, чтобы я кнопки что ли зря не нажимал?". На самом деле сложноватая история, потому что его сейчас вернули в психоневрологический интернат, потому что якобы это очень сложный процесс оформления выписки человека, поэтому он должен там находиться, пока они не поймут, как же это сделать, оформить документы, что он выписывается в дом сопровождаемого проживания, это очень сложно! Хотя на самом деле это супер просто, но психоневрологический интернат борется за тех, кого он интегрировал, очень жестко держит людей в своих цепких лапах, но я очень верю, что у нас с Сашей получится и он выпишется и будет жить в этом доме.

Илья Тарасов: Это что за фотка?

 Екатерина Таранченко: Это у нас была такая прогулка, там есть девчонка одна из тех, кто сидит на коляске, она жила в детском доме, часто выезжала куда-то с волонтерами, Таня, она в детском доме очень много ездила, но у нее довольно тяжелая болезнь и требуется регулярное сложное медицинское сопровождение, но, тем не менее, это не мешает ей интегрироваться и где-то быть вне учреждения. Сейчас она тоже переехала в психоневрологический интернат и там сказали: "Всё, человек очень сильно болен", кроме того, ее лишили дееспособности, опекун интерната он знает, что человеку положено и ее просто не выпускают. Сейчас мы с волонтерами наметили какой-то план, чтобы хотя бы ее выпускали, чтобы она могла выезжать, потому что когда человек сильно болен и еще заперт, то это только укорачивает его жизнь.

  Это Вадик, тоже мой подопечный, но я была его педагогом, Вадик умер, это пример про то, что, когда ребят переселяют вот так автоматом во взрослый психоневрологический интернат в 18 лет, у них полностью ломается жизнь. Человеку не объяснить, куда его везут, Вадик не говорит, с ним можно другим образом, жестами, звуками общаться, он коммуницирует вполне хорошо, у него были очень сильные привязанности в детском доме. Он приехал и "сгорел" в первые полгода, он слепой был, просто "сгорел", потому что не понял где он теперь, у него не стало тех близких людей, которые с ним были, даже персонал, нянечки, они для него становятся близкими людьми, их просто не стало…

 Олег, это я держу его на руках, мой второй такой воспитанник, это очень грустно, я хотела рассказать, что мы боролись, чтобы во взрослых интернатах сделали отделение для самых тяжелых детей, где больше персонала, больше помощи, мы надеялись, что там они не будут сгорать, вот и Олег туда переехал в такое отделение и я хотела сказать: "Ну вот, Олегу может больше повезло", но я получила звонок буквально перед эфиром, мне сказали: "Олег умер три часа назад". Это просто доказывает, мы детскому дому постоянно говорим: "Не надо в 18 лет выставлять таких сложных ребят, они умирают". Сейчас есть постановление правительства, по которому до 23 лет можно задерживать в детском учреждении, но Питер занимает очень жесткую позицию, что день рождения и на следующий день - чемодан, ну вот результат грустный.

Илья, а вот это, я думаю, все узнают: Павел Астахов, бывший омбудсмен по правам ребенка. С Ильи начался очень сильный правозащитный процесс как раз в детском доме, потому что была громкая история, Илья лег в больницу, он был истощен, кости одни и мамочки, которые это увидели, они были в шоке, тоже выложили фотки в интернет, тоже начался скандал, что за Освенцим, откуда ребенок. Выяснилась, что он из детского дома и приехал туда Астахов и стал контролировать то, как реализуются права детей и нам удалось в тот момент остаться волонтерами в этом детском доме, потому что волонтеров пытались выгнать и сказать, что не нуждаются в этих услугах и еще добиться того, что все ребята стали учиться в школе, до этого они просто лежали в кроватях и с ними ничего не происходило. Это просто колоссальная разница, потому что дети стали в течение дня заниматься, у них появилась какая-то жизнь, кто-то стал выезжать в школу, у кого-то в корпусе обучение, но это сильно изменило историю для них. Вот эта школа, первый год 2011, когда ребята, кому-то уже было 16 лет, он впервые пошел в школу.

 Ну вот это Саня мой тот же самый, ему, по-моему, 12 тогда было, он впервые стал учеником, причем его сразу в пятый класс зачислили, к тому же парень научился считать сам.

Илья Тарасов: И это всего на всего десять историй, а в интернате тысячи человек и интернатов тысячи… Это столько людей, столько жизней, их просто, наверное, нет, этих жизней! Скольким ребятам ты уже помогла, скольким помогаешь сейчас, сколько сейчас дел, которые ты ведёшь?

Екатерина Таранченко: Мне кажется, в год мы ведем около трехсот случаев, чтобы сказать, сколько из них удалось довести до каких-то успешных историй, наверное, процентов 10% максимум, потому что это очень непробиваемая система, очень сложно. Я иногда думаю, что у меня так мало сил осталось, потому что больно смотреть как людей ломает, очень часто ничего не получается добиться, не проломить эту стену, но я понимаю, что я вижу и верю! Вот для этих парней Саши и Яши – его друга, хочу другой жизни добиться, я хочу увидеть, что в нашем государстве появится какая-то альтернатива жизни в интернатах и люди смогут как минимум, выбирать, выходить и мы увидим этих ребят на улице и не будем пугаться.

Илья Тарасов: Надеюсь, что скоро это произойдёт, Катя, спасибо тебе большое! Надо победить!

Екатерина Таранченко: Будем стараться!

***

Илья Тарасов: У нас в гостях Юра Кузнецов, мы только что посмотрели про него сюжет. Активно живешь, Юра, привет!

Юрий Кузнецов: Здравствуйте.

Илья Тарасов: Круто!

Юрий Кузнецов: Я очень рад, что я оказался здесь, в Останкино.

Илья Тарасов: Как у тебя так получается?

Юрий Кузнецов: От прошлого все равно никуда не уйдешь, так случилось что я прошел всю радость социальной системы нашей страны на собственной шкуре: был детский дом, психоневрологический интернат, видите, какая мозаика, которая меня сформировала. Как я всегда говорю: "У меня никогда не было мамы, но у меня было много разных замечательных людей, которые во мне оставили такой пазл жизни, если можно сказать, который меня сформировал".

Илья Тарасов: Как ты вышел? Тебя выпустили?

Юрий Кузнецов: Во-первых, надо сказать так: меня никто не задерживал, я как раз для системы был возбудитель, меня нужно было как можно скорее удалить, потому что за мной некоторые другие люди, которые мечтали о другой жизни, тоже хотели другого. Поэтому не нужен в системе тот, кто ее будет возбуждать. Это совершенно было не нужно, было принято такое решение, что учусь, получаю профессию, поступаю работать, у меня есть доход, меня ставят на очередь на получение жилья и когда я получаю жилье, ухожу. Я получил свое жилье в 1988 году, началась моя самостоятельная жизни первого июля.

Илья Тарасов: В учреждении были люди, которые хотели тоже самостоятельности, они же имели на нее право?

Юрий Кузнецов: Они имели на нее право, но уже жили с тем, что есть.

Илья Тарасов: Та система, которая тогда еще была и на сегодняшний день ещё остается, из которой люди могут выйти по закону, но как это происходит на деле, получается, не выйти, а вырваться, как это?

Юрий Кузнецов: Система сама себя бережет, она внутри себя создала некие условия и считает, что так хорошо, что так будет лучше, но кто сказал, что человеку хорошо, отрицательный опыт — это тоже событие, который ты тоже переживаешь, может быть долго и ты учишься заново, может быть другим вещам. Что касается дееспособности, очень важный инструмент, который сегодня поможет значительному числу людей обрести права, голос, обрести возможность на другую жизнь, общество потратило почти 20 лет на то, чтобы этот институт ограниченной дееспособности появился в нашей стране, но, как ни странно, руководители учреждений, где живет большинство людей недееспособных, не торопятся его вводить в жизнь. Когда ты поступаешь в интернат, там было всегда две категории граждан: дееспособные и недееспособные, с дееспособными обычно всегда куча проблем: они качают права, они все хотят, их интернат удержать по сути не может и есть абсолютное большинство – граждане недееспособные, за которых несет ответственность директор учреждения. Что нужно делать: нужно как можно скорее произвести работу по выявлению граждан ограниченных дееспособны и дать им это право, только после этого мы сделаем следующий шаг.

Илья Тарасов: Сейчас существуют три категории: недееспособные, ограниченные и дееспособные? Или уже две осталось?

Юрий Кузнецов: Нет, пока три, они и будут, останутся. Будут, наверное, граждане, которые абсолютно недееспособны, такое тоже будет, но абсолютная недееспособность и должна отвечать на вопрос абсолютной недееспособности, этот человек не может ответить на три простых вопроса: "Да", "Нет" … вот тогда он точно недееспособен. Мы не должны наказывать человека. Сегодня институт недееспособности - это просто какое-то наказание, как клеймо, приговор. Она не позволяет человеку получать кредиты в банке, участвовать на фондовом рынке, играть, там, где финансовый инструмент рискованный, человек от этого огражден, а все остальное, он учится делать как все мы, совершая ошибки исправляя и двигаясь вперед. Людей свободе надо учить постепенно, сначала закрыть в детстве, а потом, когда ему исполнилось 45 лет, сказать: "Ты свободен", ничего не получится! Мне кажется, что, давая права тем, кто был ограничен в дееспособности, мы даем им право учиться быть свободными, а дальше следующий шаг, может быть еще при нашей жизни, чего бы мне очень хотелось, мы с вами соберемся по очень интересному факту: "В России закрылся психоневрологический интернат".

Илья Тарасов: Твои труды в этом направлении какие?

Юрий Кузнецов: Мне сейчас приходится очень часто рассказывать свою историю, как я имплантировался в нормальную жизнь, это весьма непросто, кажется, что это просто, но это очень трудно рассказывать от первого лица свою историю. Если вы меня спросите, почему я так успешно имплантировался в жизнь, у меня случился значимый взрослый! Тогда я еще этого не знал, я с этим словом познакомился года три или четыре назад. Тогда просто школьный воспитатель Тамара Дмитриевна – это не учитель даже, а воспитатель, она в меня просто верила, она говорила: "Из тебя точно должно получиться то, что ты хочешь"! И так получилось, что этот человек был долгие годы рядом, я мог задать любой, самый глупый вопрос! Значимый взрослый, это тот человек, которому ты можешь задать любой вопрос, даже самый неловкий на первый взгляд и точно знать, что тебе ответят на него не осудив тебя. У меня 15 лет был рядом со мной такой человек и никогда не относилась ко мне Тамара Дмитриевна как к бедному несчастному больному, которого надо оберегать.

Илья Тарасов: На сегодняшний день ограниченная дееспособность, почему она важна как это должно работать?

Юрий Кузнецов: Выпустить в конечном итоге надо всех, надо создать другие условия проживания, то, что сегодня есть, это даже не подлежит критике. Что касается ограниченной дееспособности, она нужна, как инструмент именно реформирования этой сложившейся системы интернатов. Потому что так: раз ты недееспособный, ты должен жить в системе ограничений, то есть за забором.  А почему ты недееспособен? Давайте кратенько разберем: человек по какой-то причине не умеет быстро считать, или считать, например, за пределом ста, но при этом он умеет пользоваться калькулятором, понимает стоимость денег в определённых пределах, он может точно формулировать свой запрос что он хочет больше: хлеба с маслом, или бутерброд с колбасой, он точно может ответить на этот вопрос. Почему он должен жить тогда в системе ограничения его свободы? Он должен жить иначе, а вот чтобы он мог жить иначе, для этого и вводился этот институт ограниченной дееспособности. Ограниченная дееспособность, ее пугаться не надо, я бы ее с удовольствием и сам получил бы. Ничего кроме защиты меня от каких-нибудь мошенников, она мне не даст, ограниченная дееспособность просто оберегает людей от сложных ситуаций, в которые они могут попасть. Сегодня люди, живущие в интернатах, вместо того, чтобы, мы все говорим об улучшении, о закрытии, а у них сегодня, кроме того, что у них пенсию забирают, у них еще и забирают значительную часть их совокупного дохода. То есть если он работает, он еще должен со своего дохода отдать интернату деньги! Я считаю, что это абсолютное нарушение. То, что человек заработал, должно оставаться ему, а если уж у него забирают, извините, у него должно быть право выбора: на каком белье он спит, в какой комнате он живёт, какую пищу кушает. Мы хотим их сделать другими, а у них все инструменты: деньги — это же большой инструмент! Государство при этом считает себя сильным, крепким и здоровым, а чего ж вы тогда у слабых забираете все?

Илья Тарасов: Я не знаю больше людей, может быть ты их знаешь, которые также были в этой системе, вышли и могут работать вообще, на телевидении?

Юрий Кузнецов: Нас вообще двое, но в России один. Наверное, вы читали "Белое на черном", он где живет? В Израиле, в другой стране, в другой системе, в другом обществе, а я живу в России, поэтому я думаю, что отчасти с вами соглашусь, что это круто, что я здесь. Я хотел работать в профессии журналиста и у меня случилось это, я надеюсь, что это получается, я счастлив сегодня.

Илья Тарасов: Когда, ты думаешь, мы можем все это изменить?

Юрий Кузнецов: Я так бы себе поставил срок в десять лет.

Илья Тарасов: Очень оптимистично на мой взгляд, будем надеяться!

Юрий Кузнецов: Надо подпирать себя, иначе всегда будет" у нас не получится, нет возможности, другие более важные задачи", ничего более важного чем человек нет.

Илья Тарасов: Вот твоя задача – подпирать.

Юрий Кузнецов: Что и делаем!

Илья Тарасов: Поэтому в этом тебе успехов и большое за это спасибо!

***

Илья Тарасов: У нас в гостях сотрудник фонда "Близкие другие" Мария Иклюшина. Сотрудник звучит как-то официально, на самом деле в этой теме Маша уже 15 лет и началось все это с волонтерства, сейчас она расскажет, как же ее угораздило прийти и стать волонтером. Маша, привет!

Мария Иклюшина: Как я стала волонтером, случайно, наверное, как и многие, хотя случайностей, наверное, не бывает. Я просто попала однажды в детский дом, где были дети с тяжелой инвалидностью и тогда две мои подруги там работали волонтерами, я думала об этом тоже, но, когда я пришла первый раз, я сказала, что больше я сюда не приду! Я никогда не видела таких детей, не знала, что они бывают, мне было страшно, но мне было интересно, что там такого есть, что другие могут, а я нет. Первый раз пришла и, когда мне волонтер сказал: "Бери кого-то из детей", мне было очень страшно, выбрала кого-то поменьше, посимпатичнее, но, когда я взяла первый раз ребенка на руки, что-то у меня щелкнуло, я поняла, что у меня в руках просто ребёнок, который очень рад, что его взяли и, наверное, всё, наверное, тогда мои страхи ушли и тогда все началось.

Илья Тарасов: Многие думают, что это игра. Насколько это важно?

Мария Иклюшина: Это совсем не игра, это та волонтерская программа, в которой участвовала я, о которой сегодня хотела бы рассказать, она особенная, еще не так популярна в России, как в других европейских странах. Программа "Социальный год", волонтер в течение года каждый день с утра до вечера проводит время с ребятами в разных проектах, сейчас такая программа есть только у трёх организаций. Я была волонтером и работала с волонтерами раньше в организации "Перспектива" волонтеры там требуются и сейчас, звоните в "Перспективу", сейчас очень нужны волонтеры особенно в психоневрологическом интернате для работы со взрослыми людьми. Если вы пойдете, вы не пожалеете, потому что эта работа не простая, но такая работа, от которой вы сами получаете тоже очень много.

 Это Юля, фотография встречи спустя много лет, Юля была в моей группе в детском доме, когда я только пришла туда волонтёром и я встретила ее много лет спустя в психоневрологическом интернате уже взрослую. Это была очень трогательная встреча, она меня узнала: "Маша, ты пришла"! Она таким возгласом меня встретила, для меня это было очень здорово и тепло, Юли уже нет, к сожалению, она от нас ушла в прошлом году, но это очень яркий человек, которого волонтеры и сотрудники будут помнить.

Илья Тарасов: Ты говоришь волонтер, для нас это значит пришел бесплатно, многие спрашивают: "Целый год, каждый день, что я буду есть"?

Мария Иклюшина: Для волонтёров, которые работают каждый день, предусмотрена так называемая компенсация на еду в размере 11000 рублей, этого едва хватает на питание, плюс компенсируется проезд и также если заинтересуются какие-то ребята из региона, которые хотели бы приехать в Петербург, провести такой социальный год, то иногда бывает возможность предоставления жилья, но это все оговаривается. Всю информацию можно узнать по телефону: +7(812)320-06-43, звоните!

Илья Тарасов: А возраст? Кто может участвовать в программе?

Мария Иклюшина: В программе можно участвовать от 18 лет, участвуя в этой программе, ты не только помогаешь всем, кто в этом нуждается, не только оказываешь большую помощь для детей и взрослых с инвалидностью, но ты еще сам получаешь много всего: общение, осознание того что ты делаешь действительно очень важное и стоящее. Есть даже такой слоган: "Измени их и свою жизнь за один год".

Илья Тарасов: Что нас ждёт дальше?

Мария Иклюшина: Я думаю, что мы идем по пути к изменениям, я знаю, что уже сейчас многое не так, как было 10 лет назад и уже много достигнуто, многое предстоит сделать.

Илья Тарасов: Почему каждый должен в этом участвовать? Есть люди, которые считают, что их это не касается, которые вот сейчас в нашей программе узнали, что существуют интернаты такие. Вот они посмотрели и переключили, потому что их это не касается.

Мария Иклюшина: Вы знаете, это мое совсем недавнее переживание, когда я уже 15 лет спустя после моей деятельности в этой сфере, нашла ещё одну мотивацию, почему я хочу это делать, потому что это касается каждого их нас. Мы все когда-нибудь будем людьми с инвалидностью, мы будем пожилыми, мы состаримся, будем когда-нибудь беспомощными, наши родители тоже состарятся, это нужно каждому из нас, важно именно сейчас, пока мы можем, просто стараться делать что-то, чтобы изменить общество, жизнь вокруг нас. Кто-то будет волонтером, кто-то может просто помочь человеку с инвалидностью.

Илья Тарасов: Для многих открытие, они считают, что если государство это сделало, значит это нужно, если есть психоневрологический интернат, значит государство о них заботится, но это не так!

Мария Иклюшина: Нужно начать с того, что люди, которые живут в интернатах, тоже люди и у них потребности, как и у людей, у которых нет инвалидности: право выбирать! Элементарно выбрать что я хочу есть сегодня, право выбора деятельности. Сейчас уже подошел этап, когда это надо менять, это давно нужно менять и люди, которые живут в интернатах, они все-таки должны жить обычной жизнью, вообще хорошо, когда нет интернатов, детских домов. Может быть когда-нибудь мы придем к этому. Здорово, если человек живёт в доме, где его поддерживают и радостно что сейчас потихоньку появляется больше и больше проектов в России сопровождаемого проживания и у человека в интернате будет выбор: хочу я остаться в интернате или я хочу жить в доме сопровождаемого проживания. Если я могу, буду жить самостоятельно, может с какой-то поддержкой, вот это важно.

Илья Тарасов: У нас люди привыкли говорить, говорить можно многое, а делают не многие, если вы считаете, что у нас что-то не так в стране, если это позор, что люди так живут и хотите что-то изменить, вы можете не говорить об этом, вы можете просто взять, прийти и стать волонтером на год и поменять это руками. Если  вы пока не готовы стать волонтером, то есть сайт www.близкиедругие.рф .

Мария Иклюшина: Да, сделать пожертвование, подключить платеж.

Илья Тарасов: Если вы хотите что-то изменить, делайте это сами, как когда-то это сделала Маша. Спасибо большое!

Мария Иклюшина: Спасибо!

Илья Тарасов: Если вас затронула тема сегодняшней программы, то помочь восстановить справедливость можно несколькими способами: распространяйте информацию об этом в социальных сетях, второе – на сайте фонда "Близкие другие" вы можете найти информацию и стать волонтером и третий способ самый простой, на этом же сайте вы можете сделать пожертвование. Не оставайтесь равнодушными! А это была программа «За дело!», увидимся ровно через неделю!

ОТР «За дело!»

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
reinchil

ОТР  «За дело!»    Железный человек.  22.09.2017

 

Пользователь:OTVrussia

За дело на ОТР. Железный человек (22.09.2017)  

Как современные технологии превращают людей с ограниченными возможностями здоровья в супергероев.

ГОСТИ

Виталий Данилов пилот проекта «ЭкзоАтлет»

Илья Чех– генеральный директор компании «Моторика»

Степан Головин– генеральный директор компании «Орто-Космос»

Екатерина Березий– директор по развитию компании «ЭкзоАтлет»

Илья Тарасов: Мы живем в мире новых технологий, где каждый день появляется очередное изобретение. А вот сможет ли наш век инноваций победить болезни и вернуть людям с ограниченными возможностями утраченные способности, узнаем прямо сейчас.

- Сегодня в программе. Как российские коляски-вездеходы покоряют мировой рынок.

- Трубочка у человека во рту, и он может управлять всем.

- Можно ли управлять протезами при помощи мысли.

- Я сейчас попробую нажать, и… Да.

- Да, он реагирует на изменение импульса.

 - Как устроен экзоскелет, и способен ли он навсегда избавить мир от инвалидных колясок?

 - Давай пройдемся, посмотрим.

- С удовольствием.

 - Все это прямо сейчас в программе "За дело!" на "Общественном телевидении России".

 - Технологии, которые еще вчера были на грани фантастики, сегодня врываются в нашу повседневную жизнь. Благодаря роботическим костюмам люди, прикованные к инвалидному креслу, могут вставать и немного ходить. Людям с нарушением слуха помогает аппарат в виде очков. Экран над правым глазом транслирует субтитры в режиме реального времени.

Для печати человеческих органов активно используются 3D-принтеры. На искусственных органах врачи тренируются перед серьезными операциями.

Для людей с проблемой зрения ученые разработали искусственную систему, она работает по принципу видеокамеры, соединенной с мини-компьютером, который, в свою очередь, обрабатывает информацию и передает ее на вживленные в мозг датчики.

Нарукавная повязка Myoпомогает управлять протезом с помощью программ на смартфоне. Человек даже чувствует тепло и холод.

Также существует большой выбор протезов рук и ног, которые позволяют людям вести активный образ жизни. Некоторые из них полностью имитируют человеческую кожу.

Ученые обещают: лет через 10 протезы выйдут на уровень, превосходящий человеческие возможности.

Илья Тарасов: Вы смотрите программу "За дело!", и сегодня мы говорим о новых технологиях для людей с ограниченными возможностями. Сейчас мы покажем вам сюжет об удивительном человеке. Его зовут Роман Аранин, он из Калининграда, и с помощью инженерной мысли ему удалось не только сделать мир вокруг себя более доступным, но и открыть собственный бизнес.

Илья Тарасов: Напоминаю, что вы смотрите программу "За дело!", и сегодня мы говорим о новых технологиях для людей с ограниченными возможностями. Только что посмотрели сюжет об удивительном Романе Аранине, и надо сказать, что он не единственный, кто не сидит, сложа руки. Ну, а истории тех кулибиных, которые, к сожалению, не вошли в отдельные сюжеты, нам сегодня расскажет наш продюсер Таня Егорова. Таня, привет. Ну, рассказывай, что ты там накопала.

Татьяна Бондарева: Когда я готовилась к этой рубрике, я целую неделю провела в интернете, и изучала, кто же что изобрел. И я настолько была удивлена, я даже местами смеялась, до чего могут додуматься люди, живущие в нашей стране, которые оказались в такой сложной жизненной ситуации, когда проблемы с пандусами, лифтами и так далее, то есть насколько это все удивительно.

Илья Тарасов: Слава богу, что есть интернет. Если у тебя какие-то проблемы, ты можешь сам не изобретать, а подсмотреть за другими.

Вот вижу фотографию. Кто этот человек, который практически готов выпрыгнуть в окно?

Татьяна Бондарева: Это Юрий Косых из Уссурийска меня поразил. Он сделал себе коляску из водосточных труб, ну, чтобы она была более маневренная, легкая, чтобы можно было поднять. Но, как ты видишь, он выходит в окно.

Илья Тарасов: Судя по всему, он живет, наверное, в хрущевке.

Татьяна Бондарева: Да.

Илья Тарасов: И стандартная проблема – нет лифта, и спуститься можно только одним способом – в окно, получается?

Татьяна Бондарева: Да. И человек изобрел специальную лебедку, спускается вниз с третьего этажа, вот так ходит за хлебом, жена ему машет рукой. И он сам шутит, говорит: "Главное, чтобы не отключили электричество".

Илья Тарасов: А этот веселый парень, почему-то в гидрокостюме.

Татьяна Бондарева: Удивительный человек Игорь Скикевич, он основатель Федерации паратуризма, он объехал всю страну на коляске и в холод, и в мороз, и в жару. Очень неунывающий человек. Восемь лет назад получил травму, но он не сдается и изобретает такие штуки.

Илья Тарасов: Вот бассейн. Видимо, что-то подводное он сделал?

Татьяна Бондарева: Ты видел когда-нибудь инвалидную коляску для дайвинга?

Илья Тарасов: Наверное, нет, никогда не видел.

Татьяна Бондарева: Как он рассказывает, как-то он был на берегу, его захлестнула волна и случайно утащила в море. И к нему пришла идея, что "Как круто! А не придумать ли коляску, которой он сам может управлять?".

Илья Тарасов: То есть такой подводный перемещающийся аппарат? Вот на видео я вижу.

Татьяна Бондарева: Да, это они ее тестируют в бассейне. Они тестировали ее где-то два месяца, дорабатывали. И, что очень круто, двигателя этой коляски хватает на час.

Илья Тарасов: То есть это целый продукт, можно даже организовать производство.

Татьяна Бондарева: Он сейчас как раз таки хочет организовать производство. Говорит, что коляска будет стоить примерно 180 тыс. руб. Другие европейские разработки стоят за миллионы.

Илья Тарасов: Чем еще удивишь?

Татьяна Бондарева: Еще у меня очень удивила японская разработка. Она, конечно, не такая, как на коленке, но все равно хочу рассказать. Придумали пианино и очки для людей, которые не могут двигаться, у которых руки обездвижены. Специальное устройство одевают человеку на глаза.

Илья Тарасов: Очки, как 360.

Татьяна Бондарева: Да. И устройство улавливает любые движения глазных мышц. Получается, человек смотрит, например, на ноты, аккорды или отдельные созвучия, и они нажимаются. Получается, оркестр сидит и играет, хор поет, сидит ребенок, и как будто невидимка так играет на пианино.

Илья Тарасов: Таня, спасибо тебе большое за технический ликбез. Было действительно очень интересно. Увидимся.

Татьяна Бондарева: Пока.

Илья Тарасов: Да, японские изобретатели, конечно, большие молодцы, однако я скажу вам так: наши инженеры тоже не промах, и как раз с одним из них я бы хотел вас познакомить. Степан, привет.

Степан Головин: Привет.

Илья Тарасов: Степан, прежде чем ты расскажешь мне об этих чудесных агрегатах, я предлагаю посмотреть сюжет.

Илья Тарасов: Напоминаю, что вы смотрите программу "За дело!", и сегодня мы говорим о новых технологиях для людей с ограниченными возможностями, и у нас в гостях Степан Головин. Степан, расскажи, я такие штуки видел только на Паралимпиаде, то есть спортсмены бегают в них. Что это такое, как это правильно называется?

Степан Головин: Это протез для спорта, для бега, прыжков.

Илья Тарасов: Вы их разрабатываете? Расскажи мне про него, из чего он состоит?

Степан Головин: Целиком это называется "протез". Верхняя часть называется "культеприемная гильза". Это как как раз индивидуальная часть, которую делаем именно мы. Также мы собираем под пациента различные комплектации, и все это комплектующие. Мы это закупаем. Все это производство, как правило, зарубежных стран.

Илья Тарасов: У нас никто этого не делает?

Степан Головин: К сожалению, такого высокого функционала у нас в стране не разрабатывают, не производят.

Илья Тарасов: С одной стороны, вроде гильзы как гильзы, на мой взгляд, эта практически ничем не отличается от этой, только размерами. А в чем сложность создания гильзы?

Степан Головин: Если говорить про эти протезы, то это протез голени, а это протез бедра. Здесь колено искусственное, здесь колено свое. Сложности, в принципе, никакой нет, это все изготавливается индивидуально, просто это определенный опыт, стиль и хорошая работа с пациентом, что в итоге выливается в хороший результат.

Илья Тарасов: Из чего она делается? С виду такой материал. И я даже держу ее, сейчас боюсь сломать, потому что пластмасса.

Степан Головин: Не бойся. Можешь постучать, если хочешь.

Илья Тарасов: Прямо по столу?

Степан Головин: Да как хочешь. Можешь об пол.

Илья Тарасов: Об пол даже?

Степан Головин: Друг об друга, да.

Илья Тарасов: Друг об друга было бы интересно. То есть действительно я не сломаю сейчас?

Степан Головин: Нет.

Илья Тарасов: (Стучит.) И так много раз могу делать?

Степан Головин: Наверное.

Илья Тарасов: (Стучит.) Слушайте, ну, странно, но она не ломается. А что за материал, и почему он такой крепкий?

Степан Головин: На самом деле, это выставочный образец гильзы. Здесь обычный слоистый праздник, это используется для обычных протезов. Здесь углепластик. Это заламинированный карбон. Уникален тем, что из него можно делать более тонкие гильзы, и он очень прочный и легкий.

Илья Тарасов: Это, я так понимаю, в любом случае индивидуально. То есть эта гильза подойдет далеко не каждому?

Степан Головин: Конечно, это абсолютно только индивидуально.

Илья Тарасов: А что с этим протезом человек может делать?

Степан Головин: Это Серафим Пикалов. Это парень, бомба, ураган. Экстремал максимального уровня возможного. Этот протез он использует для бега. Он бегает, когда ему удобно, хочется в определенную форму прийти. Как правило, основное его увлечение – это катание на доске, причем в любом формате. Это сноуборд, кайтинг, вейкбординг. В Южной Африке он сейчас катался по волнам на серфе. Для серфа делали совсем другой протез. Для кайта и сноубординга он использует еще один протез. То есть для каждого вида нужен свой тип протеза делать.

Илья Тарасов: Эта штука дорогая?

Степан Головин: Да.

Илья Тарасов: Примерно сколько она стоит в рублях?

Степан Головин: Если в рублях считать эту комплектацию в комплектующих, то, наверное, порядка 500 тыс. руб.

Илья Тарасов: А эта?

Степан Головин: Эта порядка 300 тыс. руб.

Илья Тарасов: Ничего себе… Мы коляску вначале программы видели, она стоит столько же, а здесь вроде никакой электроники, ничего нет. Или я ошибаюсь, и это достаточно сложный агрегат сам по себе?

Степан Головин: Это усиленная гидравлика, запатентованная своя технология, больше никто именно такой модуль не производит. Есть другие аналоги. Вообще спортивных модулей очень мало. Для бега их можно пересчитать всего на одной руке.

Илья Тарасов: А не для спорта она может использоваться, то есть в повседневной жизни?

Степан Головин: Да. Данная коленка может использоваться в повседневной жизни просто для активного пользователя. Просто такая стопа не косметична. На ней можно ходить без проблем, но на улице, наверное, самому человеку не всегда будет удобно надеть какую-то обувь, куда-то выйти, и внешне будет смотреться не очень. Хотя удобно.

Илья Тарасов: А это чья?

Степан Головин: Это выставочный образец, но, в принципе, гильза, и на ней тоже пробовали – это Вадим Алешкин, это наш параолимпийский чемпион.

Илья Тарасов: Я сколько раз видел, как спортсмены бегают – она ужасно гнется. И я вот думаю, сейчас в какой-то момент она сломается. Из чего она производится и почему она не ломается?

Степан Головин: Это огромное количество, наверное, как самурайский меч изготавливается, там несколько сотен или тысяч слоев металла. Здесь то же самое, такое же огромное количество слоев углепластика, карбона, стекла и так далее, разнонаправленно спеченного.

Илья Тарасов: Самый главный вопрос, который меня интересует. Мы озвучили стоимость, она немаленькая. Я бы даже сказал, она огромная.

Степан Головин: Да, но это только стоимость комплектующих. Еще мы не считали стоимость работы и всего остального.

Илья Тарасов: А кто себе может это позволить? Далеко не каждый человек, который потерял ногу или руку, может позволить себе такой протез. Кому ли вы это даете, стоит ли это бесплатно?

Степан Головин: Почти никто сам за свои деньги это и не приобретает, потому что это очень дорого. На сегодняшний день это оплачивается Паралимпийским комитетом России, именно оплачиваются спортивные протезы для тех спортсменов, которые входят в состав паралимпийской сборной, либо это спорткомитеты, благотворительные организации, фонды и так далее. Государство спортивные протезы не оплачивает.

Илья Тарасов: Он спортивный. Но примерно внешне, если не спортивный, а для обычной жизни, вы делаете?

Степан Головин: Да.

Илья Тарасов: Их можно как-то бесплатно получить?

Степан Головин: Да, государство предоставляет по федеральной программе инвалиду необходимые протезы.

Илья Тарасов: То есть есть определенная квота, человек говорит: "Мне нужен такой-то протез"?

Степан Головин: К большому сожалению, человек не может ничего говорить, и в этом проблема в нашей системе, что человек, сам инвалид, он никак не влияет и не участвует в этой системе, к сожалению.

Илья Тарасов: А как?

Степан Головин: Фонд социального страхования, плательщик, который, в принципе, не имеет функции эксперта, объявляет аукционы на большое количество различных протезов, и потом протезы подбирают под человека.

Илья Тарасов: Сколько вы таких штук произвели уже и сколько в год производите? Часто к вам люди обращаются?

Степан Головин: Здесь местная, региональная мастерская в год изготавливает порядка 500 изделий.

Илья Тарасов: Это много или могло?

Степан Головин: Это много.

Илья Тарасов: Техника имеет свойство морально устаревать. В этом году вышла камера, в следующем году она неактуальна. Что касается протезов, есть ли у них какой-то порог старости, и будет ли он неактуален через год-два, или это штука на несколько лет вперед?

Степан Головин: Так же, как автомобиль мы берем, и не меняем его каждый месяц или каждый год (в большинстве). Протез, наверное, также можно сравнить с автомобилем. Государство дает срок пользования изделием два-три года. То есть человек может пользоваться изделием в течение двух-трех лет. Иногда, даже зачастую, протез можно использовать и более длительный срок, но через два-три года инвалид получает в нашей стране право получить новый протез. И он может пользоваться старым, получить еще новый. У него получается два протеза, один запасной, а другой новый. Это очень удобно и очень правильно.

Илья Тарасов: Как ходишь в одной паре обуви, а тут появилась вторая.

Степан Головин: Конечно. Это даже с точки зрения гигиены очень правильно.

Илья Тарасов: Большое спасибо, Степан, что пришёл. Надеюсь, что в будущем каждый человек, которому необходим этот протез, он сможет его легко получить, абсолютно бесплатно, так же, как и сейчас.

Раз с ногами мы разобрались, то я предлагаю посмотреть сюжет о руках.

Илья Тарасов: В эфире программа "За дело!", и мы говорим о новых технологиях для людей с ограниченными возможностями, и у нас в гостях Илья Чех. Илья, ты принес руки. Мы посмотрели сюжет о моторике, и мы поняли, чем ты занимаешься. Но вопрос такой.

Мне в голову не пришло в жизни пойти и делать протезы рук. Как ты к этому пришел?

Илья Чех: По образованию я инженер-робототехник, и после университета и во время учебы на последних курсах мы с коллегами занимались многими проектами, не только протезами, манипуляторами, не они шагающие роботы, летающие роботы. То есть мы искали ту нишу, в которой нам было бы интересно развиваться. И проект по протезированию, который мы начинали с моим московским партнером в Москве, он получил, во-первых, наибольшую поддержку со стороны и государства, и людей, которым нужны такие изделия, потому что в России, к сожалению, никто не занимается такими разработками.

Илья Тарасов: Кроме тебя.

Илья Чех: Теперь кроме меня, да. На должном уровне, чтобы это было качественно, доступно каждому человеку, и чтобы это было надежно. Соответственно, в целом направлении бионики, биомеханики – а это и протезы, и экзоскелетные комплексы, и различная медицинская электроника, которая так называемая наносимая электроника, – это та самая область наших интересов, которыми занимается наша компания. То есть мы разрабатываем и создаем киборгов.

Илья Тарасов: Делать киборгов начали с малого, с рук, то есть пока у вас только руки?

Илья Чех: Совершенно верно. Руки – это был, по нашей оценке, наиболее проблемный сегмент именно с точки зрения качества изделий, которые есть на российском рынке, и самое главное, это детский сегмент. То есть в России детских функциональных протезов практически не делают, как, в принципе, и за рубежом. Мы решили, что мы будем маленьким молодым стартапом, который сделает фокус сначала на детях. Мы запустили, разработали, и по всей России сейчас распространили наши функциональные протезы кисти "КИБИ", и они превосходят даже зарубежные аналоги, которые есть именно в таком классе протезов.

Теперь постепенно переходим уже на более сложные роботизированные изделия.

Илья Тарасов: Скромность – не твое основное качество, я так понимаю?

Илья Чех: Абсолютно.

Илья Тарасов: "КИБИ" – это такие?

Илья Чех: Да, это тягово-механический протез кисти, он работает за счет сгиба либо лучезапястного сустава, либо сейчас у нас есть…

Илья Тарасов: Покажи, а потом я посмотрю.

Илья Чех: Когда ребенок (либо взрослый, ведь для взрослых тоже есть такие модификации) двигает сохранившимся сегментом кисти – выполняется функция схвата. Причем пальцы можно индивидуально настраивать на разные виды схвата. Кроме того, что очень важно, для детей протез специально не выполняется в телесном цвете, то есть каждый ребенок сам выбирает свой дизайн, выбирает различные функциональные насадки. В данном случае это насадка под Lego, то есть она застегивается, и можно собирать конструктор прямо на протезе. По насадкам это могут быть и встроенный смартфон, смарт-часы, фонарик, скакалка и так далее. То есть любые гаджеты, которые ребенок не мог до этого использовать второй рукой, с помощью протеза он может использовать.

Илья Тарасов: Очень легкая, практически ничего не весит. Из чего делается? Хрупкая эта штуковина или нет?

Илья Чех: Изготавливается протез на промышленном 3D-принтере, то есть это новые технологии производства, которые мы применили с первых дней работы над проектом специально с той целью, чтобы максимально снизить стоимость изделия при условии, что каждый протез разрабатывается индивидуально. То есть сейчас полуфабрикаты под протез изготавливаются серийно – это элементы пальцев, элементы конструкции, – и затем уже подбираются, и человеку изготавливается индивидуально протез. И полуфабрикаты всегда индивидуальны. Поскольку у нас свой штат разработчиков, проектировщиков, то мы можем изготовить протез и полуфабрикат на этот протез под любую сложность травмы.

Илья Тарасов: Этот агрегат уже больше похож… Телесный цвет. Расскажи про него. В чем его особенность?

Илья Чех: Это биоэлектрический протез, сейчас он выполняется у нас только для взрослых, но мы готовим подростковую версию. Это уже протез с элементами робототехники, он выполняет в данной модификации один схват, позволяет взаимодействовать с предметами за счет датчиков, которые считают мышечные импульсы. Как я говорил, пока поверхностные датчики, но в таком протезе можно использовать и уже имплантируемые технологии.

Илья Тарасов: Он уже потяжелее. Это за счет того, что в нем какие-то мозги? (Протез начал двигаться.) Так.

Илья Чех: Да, это он живет своей жизнью. Он оснащен двигателем и специальным редуктором, который усиливает схват, аккумулятором и культеприемной гильзой. По весу он практически один в один замещает отсутствующий сегмент руки. То есть в некоторых случаях протез даже, наоборот, утяжеляется для того, чтобы соответствовать, чтобы по весу обе руки были одинаковы.

Илья Тарасов: Симметрия, да.

То есть можно здесь нажимать кнопочки?

Илья Чех: Да. Это как раз отладочный демонстрационный протез, он оснащен как интерфейсом для человека, который будет его использовать с помощью датчиков, и в том числе кнопочным интерфейсом.

Илья Тарасов: Датчики – это та штука, которая находится здесь? Я его вижу.

Илья Чех: Да, эти датчики мы сами тоже разрабатываем.

Илья Тарасов: Я сейчас попробую нажать.

Илья Чех: Да, он реагирует на изменение импульса, который пробегает по мышце в момент сокращения.

Илья Тарасов: Илья, скажи, пожалуйста, сколько стоимость этого протеза и этого протеза?

Илья Чех: Стоимость активных детских протезов у нас составляет порядка 100 тыс. руб., это стоимость за услугу протезирования в течение года. То есть ребенок в течение года вырастает, и мы ему, соответственно, на вырост меняем. Бывает, два-три протеза в год мы для детей изготавливаем.

Биоэлектрический протез стоит в базовой комплектации порядка 350 тыс. руб., он работает в течение двух лет, то есть у него гарантия на два года, и через два года протез меняется по госпрограмме.

Илья Тарасов: Как человек, потерявший руку, может бесплатно для него получить ее у вас?

Илья Чех: Если у человека оформлены все документы, правильно оформлена программа реабилитации, то он может рассчитывать на получение бесплатного протеза того или иного класса, который в данной программе реабилитации прописан. И когда мы запускали наш проект, это было главным нашим условием, чтобы мы попадали под эту программу, чтобы человеку не нужно было покупать протез за свой счет.

Соответственно, в нашем случае в программу реабилитации должны быть включены протезы кисти активные, если это тяговый протез "КИБИ" для людей, либо протез с внешним источником энергии, то есть это уже роботизированный протез, выполняющий либо один, либо несколько схватов. Тут функциональность может варьироваться. И поскольку вся разработка, все производство находится здесь в России, то мы можем под желание клиента видоизменять функциональность.

Илья Тарасов: Илья, спасибо тебе большое за то, что пришел, рассказал. Но не подумай обо мне ничего плохого, просто хочу тебе пожелать поменьше клиентов.

Илья Чех: Спасибо.

Илья Тарасов: В Японии во многих торговых центрах существует такая услуга. Человек приезжает на свое инвалидной коляске и может абсолютно бесплатно сменить свое транспортное средство на экзоскелет, и совершать покупки не на двух колесах, а на двух ногах. У нас, к сожалению, в стране такая опция пока недоступна, но экзоскелеты в России уже начали производить, и сейчас мы как раз познакомимся с одним из них. У нас в гостях Екатерина Березий, Виталий Данилов и Дмитрий Кузьмин. Добрый день.

Екатерина Березий: Добрый день.

Дмитрий Кузьмин: Добрый день.

Илья Тарасов: Расскажите, что это за чудо-агрегат.

Виталий Данилов: Это действительно чудо инженерной мысли – экзоскелет, который помогает людям вертикализоваться, встать, ходить, и научиться ходить заново и идти к своей мечте.

Илья Тарасов: Виталий, расскажи про себя чуть-чуть, пару слов. Сколько лет ты на коляске?

Виталий Данилов: С 2006 года я получил травму в результате ДТП. Долгие годы реабилитации, и в августе 2015 года я стал участником первых клинических исследований на базе НМХЦ им. Пирогова.

Илья Тарасов: То есть практически спустя 10 лет после травмы ты получил возможность ходить, правильно я говорю?

Екатерина Березий: Да. Это была первая возможность для Виталия вновь совершить именно те шаги, которые мы совершаем в здоровом состоянии, потому что экзоатлет характерен именно тем, что абсолютно естественный паттерн походки. У нас там зашито порядка восьми разных паттернов для людей разного роста, разного веса с разными антропометрическими данными. Поэтому очень удобно в экзоатлете ходить разным людям.

Илья Тарасов: Я так понимаю, это опытный образец, и ты пилот?

Виталий Данилов: Это уже действующая модель, которая поставляется в различные клиники Москвы, страны и мира. Около шести моделей мне довелось испытывать, а это первая модель, которая непосредственно внедряется у нас сейчас для реабилитации.

Илья Тарасов: Это опасно испытывать?

Виталий Данилов: Риски всегда присутствуют.

Илья Тарасов: Поэтому здесь Дмитрий?

Виталий Данилов: Да, безусловно. Здесь момент тренировки – нужен определенный навык.

Илья Тарасов: Виталий, расскажи, как ты это делаешь, что у тебя за приспособления для этого есть, и как это все работает.

Виталий Данилов: Два варианта управления: непосредственно с планшета и с так называемого умного костыля, что в данный момент представлено.

Илья Тарасов: Можно назвать его "волшебной палкой". "Умный костыль" звучит как-то… Ну, пусть будет "волшебная палка".

Виталий Данилов: Волшебная палочка, хорошо. И эта волшебная палочка позволяет творить волшебство в виде восьми паттернов ходьбы, а также "сесть", "встать", ходьбы по лестнице.

Я непосредственно уже помещен в данный роботизированный комплекс, закреплены стопы, голень, бедро. Могу продемонстрировать – встать и пройти.

Илья Тарасов: Давай.

Екатерина Березий: Пока Виталий демонстрирует, я расскажу, что Виталий был пилотом вначале, когда мы проводили первые клинические исследования, а сейчас Виталий полноценный пользователь экзоатлета, поскольку это уже серийно выпускаемый продукт, и уже 15 клиник в России оснащены экзоатлетом, в Корее и в Италии. Сейчас мы проходим процесс подачи документов на сертификацию в Европейском союзе.

Илья Тарасов: Люди смотрят: "О, все, у человека есть экзоскелет – пусть он ходит". Ошибочно ли думать, что на нем можно сходить в магазин, куда-то еще? И самое главное, начнем с того, что все-таки это не для удовольствия, наверное, а какая-то больше медицинская история?

Дмитрий Кузьмин: У всех есть мечта. Когда случается несчастье, хочется вернуться в ту же физическую форму, в которой мы были до травмы или до инсульта, например. Поэтому главная задача – это восстановить человеку его персональную двигательную функцию. Конечно, это называется реабилитацией. Реабилитация – к несчастью, это небыстрый процесс. Это не две недели и не месяц. Иногда это несколько лет может занимать. Поэтому относиться к экзоскелету как к устройству для передвижения, чтобы сходить в булочную, наверное, не очень правильно, потому что если мы представим себе, как мы занимаемся фитнесом, то в булочной мы точно фитнесом не занимаемся.

Илья Тарасов: Пошел по ступенькам туда-сюда!

Екатерина Березий: Пошел по ступенькам? Да, это, наверное, правильно делать в реабилитационном центре, где специально адаптированные ступеньки. А в нашей с вами жизни ступеньки в каждом доме разные, и даже в рамках одной лестницы они все разные по высоте и по ширине, поэтому это достаточно опасно.

Илья Тарасов: Виталий, давай походим на месте, посмотрим, как он работает. Расскажи.

Виталий Данилов: С удовольствием. Я выбираю режим с помощью умного костыля ходьбы на месте, и движение на третий звуковой сигнал с левой ноги.

Илья Тарасов: Чем круто еще с медицинской точки зрения иметь экзоскелет и пользоваться им? Виталий. Ты себя начал чувствовать лучше?

Виталий Данилов: Безусловно, это влияет на твое состояние, в первую очередь психологическое, в том числе и физиологический фактор включается, потому что за положительными эмоциями зачастую следует и выздоровление тела. Поэтому, конечно, это момент преодоления какой-то. Не сказал бы, что это на секунду, на взмах руки, и ты встанешь и пойдешь. Придется вложить усилия, потрудиться. Здесь активно участвует плечевой пояс.

Илья Тарасов: Ты, я смотрю, парень крепкий.

Виталий Данилов: Это побочный эффект от экзоскелета. Хотите быть крепкими, ребята – занимайтесь в экзоскелете.

Илья Тарасов: Давай пройдемся, посмотрим.

Виталий Данилов: С удовольствием. Опять же, выбираю режим ходьбы.

Илья Тарасов: Сколько ты в нем ходишь, какие расстояния проходишь?

Виталий Данилов: У меня есть личный рекорд – мы около 2,5 часов ходили непрерывно, то есть от старта до финиша не делали ни единой остановки. Но при желании будем ставить рекорды дальше, увеличивать дистанцию, интенсивность. Между ребятами даже бытует некий такой соревновательный момент, когда люди приезжают регулярно на тренировки с экзоскелетом. По мере освоения они хотят все больше и больше ходить, меньше точка опоры у людей.

Илья Тарасов: Больше железа, больше качаться, больше ходить на экзоскелете.

Виталий Данилов: Да. Для того, чтобы ходить, нужно встать и ходить. Люди, идущие к своей мечте, не видят никаких преград, поэтому пытаются максимально вложиться в это.

Илья Тарасов: Пойдем.

Екатерина Березий: Недавно один из наших пилотов принимал участие в марафоне, и фактически теперь мы знаем скорость движения, потому что за час он пробежал километр.

Илья Тарасов: Да, дома точно нельзя его использовать, потому что придется поселить у себя еще и Дмитрия.

Екатерина Березий: Дмитрий – это опция для Виталия, а в принципе у любого из наших пилотов всегда есть сопровождающий, и обучить сопровождающего всегда можно, и это на самом деле нужно сделать, если есть задача непрерывной и постоянной реабилитации, и даже в домашних условиях.

Вы рассказывали про Японию. Но ведь в Японии ребята, которые приходят в торговые центры, надевают экзоскелеты, они делают это для реабилитации, а не столько для того, чтобы сходить за покупками. Это сопровождающие их идут за покупками, а они как раз общаются друг с другом в специальной зоне в торговом центре, где у них много тренажёров, у них там такой свой специфический фитнес.

Илья Тарасов: Это как фитнес-клуб.

Екатерина Березий: Точно.

Илья Тарасов: Екатерина, расскажите, пожалуйста, сколько сейчас в России экзоскелетов, как они производятся, куда они поставляются?

Екатерина Березий: Сейчас 15 клиник оснащены экзоатлетами. Это клиники в Москве, в Нижнем Новгороде, в Архангельске, еще в разных других городах они есть. Сейчас в процессе доставки. Врачи используют экзоатлет для работы с инсультными пациентами, пациентами с травмой позвоночника, с рассеянным склерозом, и даже с детьми с ДЦП. Это очень интересные четыре нозологии.

Илья Тарасов: То есть колясками это абсолютно не ограничивается?

Екатерина Березий: Дело в том, что коляска – это нарушение локомоторной функции, она может наступить в результате разных проблем, которые с человеком случились. Мы действительно работаем с восстановлением двигательной функции, и нам, по большому счету, неважно, что предшествовало ее нарушению.

Илья Тарасов: Можно научиться ходить заново?

Екатерина Березий: Можно научиться заново ходить, но не всем. Мы сейчас запускаем бише двухлетние исследования, в процессе которых наши участники, наши пилоты будут регулярно тренироваться. Виталий обязательно будет принимать в них участие, на базе клиники, или он будет у нас в офисе.

Илья Тарасов: Виталия не спрашивали, но он точно уже будет принимать участие.

Виталий Данилов: Я одним из первых поднял руку, что без меня никуда.

Екатерина Березий: Обязательно, потому что мы будем делать биомеханические замеры, что происходит с пациентом на протяжении двух лет регулярных тренировок. И мы уверены, что даже у тех ребят, которым не ставят позитивные прогнозы, даже у них будут очень хорошие изменения. Мы уверены, что они начнут чувствовать ноги и какие-то части, мышцы, и у них появится некоторая двигательная активность.

Илья Тарасов: Дорого это все?

Екатерина Березий: Для клиник это совсем недорого, это 3,5 млн руб., и символические деньги за обслуживание. Это сравнимо со стоимостью аппарата УЗИ, для понимания. А для физлиц для того, чтобы купить домой, на наш взгляд, это дорого, но, к сожалению, пока это данность. 1,5 млн руб., ниже цену невозможно опустить просто из-за того, что очень много компонентов, очень сложное устройство.

Илья Тарасов: Государство для физлица может приобрести, если вдруг какие-то показания по реабилитации и еще что-то?

Екатерина Березий: Государство наше может все, и мы верим в то, что в какой-то момент это станет нормой, потому что есть люди, которым показаны регулярные занятия, и им, возможно, нужно передать экзоатлет на некое время, не на всю жизнь. И тогда и у тех людей будет шанс вернуться на работу. Это очень важный параметр для нашего государства – снижение инвалидизации. Эту задачу можно снижать как внедрением трехэтапной реабилитации, когда будет и стационар, и в поликлинике можно будет регулярно тренироваться, восстанавливаюсь, так и программы по передаче на какое-то время домой в пользование с сопровождением. Мы просто сделали облачный сервис, который позволяет медикам наблюдать даже в домашнем режиме, как пациент использует экзоатлет, и видеть динамику восстановления. Поэтому удаленная реабилитация – это сейчас тренд будущего, и мы надеемся, что мы в тренде.

Илья Тарасов: Я надеюсь, что это будущее не за горами. Напомню, что у нас в гостях были Дмитрий Кузьмин, Виталий Данилов и Екатерина Березий. Спасибо, что пришли.

Сегодня мы рассказали о новых технологиях для людей с ограниченными возможностями. Но самое главное помнить, что все ограничения только у нас в голове.

Знаете этого парня? Он это уже доказал. А для тех, кто не понял, он повторит еще раз. А это была программа "За дело!". Увидимся ровно через неделю. Пока.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Присоединяйтесь к обсуждению

Вы можете написать сейчас и зарегистрироваться позже. Если у вас есть аккаунт, авторизуйтесь, чтобы опубликовать от имени своего аккаунта.

Гость
Ответить в этой теме...

×   Вставлено с форматированием.   Вставить как обычный текст

  Разрешено использовать не более 75 эмодзи.

×   Ваша ссылка была автоматически встроена.   Отображать как обычную ссылку

×   Ваш предыдущий контент был восстановлен.   Очистить редактор

×   Вы не можете вставлять изображения напрямую. Загружайте или вставляйте изображения по ссылке.


×
×
  • Создать...

Важная информация

Мы разместили cookie-файлы на ваше устройство, чтобы помочь сделать этот сайт лучше. Вы можете изменить свои настройки cookie-файлов, или продолжить без изменения настроек.